В трех верстах от Ульяновска (Симбирска) есть деревня Киндяковка на берегу
Волги. По рассказам местных жителей, здесь в XVIII веке имелась усадьба, в
которой помещица прини­мала по ночам разбойничьих атаманов и их милых детушек,
угощала их на славу и прятала в местной роще награбленное добро. Следы усадьбы
действительно сохранились.

В местах проживания поволжских народов (чувашей, башкир, мордвы и других)
бытует много легенд о мест­ных князьях, богатырях и великанах. Считается, что
кур­ганы здесь насыпаны на месте их погребения, но взять сокровища их нельзя.
Богатыри просто спят, и горе тому, кто нарушит их покой.

Масса преданий бытовала в Поволжье о пугачевских кладах. Важно, что Пугачев
действительно зарывал кла­ды. Вот интересная легенда из села Стемас Алатырского
уезда.

В жертву чертям - охранителям разбойничьих кладов, - удачливым добытчикам
приходилось приносить самих себя. В селе Кротове Сенгилеевского уезда Ульяновской области (Симбирской губернии) бытовала
такая ле­генда. Говорят, есть обрытый канавами подвал, в котором висят на
железных цепях 12 бочек золота. Один мужик брал из этого подвала деньги раз в
год и доставлял их в назна­ченный срок. Другой пользовался деньгами даром, то
есть, пожалуй, и не даром. Об этом последнем передают такой рассказ: «Был у нас
в селе мужичок, темный богач; спро­сишь, бывало, его: «Откуда у тебя, дядя, что
берется, давно ли ты был бедняком?» Ничего не бает, а ухмыляется толь­ко... Ну,
а наверняка дознали, что он берет эти деньги прямо из клада в полночь на первый
день великого поста. Значит, нечистые дать-то ему дадут, да отомнут ребры. И
завсегда уж на прощеный день он налижется страсть как, чтобы то есть в
пьяном-то образе было нечувствительно».

Даже при случайном отрытии клада следует соблюдать строго неписаные правила
поведения: молчать, не спать, не оглядываться, не ссориться... В начале XIX
века в селе Ялшанке дьячок стал рыть яму, чтобы поставить верею (столб) для
ворот. Вырыл не более аршина в глубину и вдруг наткнулся на громадную корчагу,
набитую битком серебряной монетой. Это неожиданное явление так пора­зило его,
что он от радости и удивления выпустил непри­личное словцо. Оттого корчага
вдруг стала опускаться в землю и совсем провалилась.

Если по русским преданиям Стенька Разин, изредка появляясь народу, раздает
золотые монеты, то по чувашс­ким - является часто для того, чтобы отбить у
других день­ги и имущество. Так, рассказывают, однажды он пришел к пчеловоду и
потребовал от него денег и две кадки меду. Когда тот заупрямился было, Стенька
пригрозил ему саб­лей. Взяв деньги и две кадки меду, он посыпал на них
какого-то зелья и вдруг провалился с ними в землю.

В Поволжье рассказывали и как найти спрын-траву, столь нужную любому
кладоискателю. Едучи по лугу, нуж­но заметить, где спадает колесо с телеги. На
это самое место следует прийти в полночь вместе с ворожцом и ра­зостлать любую
холстину. Спрын-трава и прорастет сквозь нее. Нет для нее преград.

В сказах особо выделяется роль разбойничьего заговора при зарытии клада.
Пересилить его никому не дано. Так, однажды разбойники приготовили в лесу груду
золота, что­бы зарыть клад, и не успели еще заклясть его. Мужик, за­плутавшись в
лесу, набрел на золото и не знал, во что бы ему насыпать его. Не долго думая, он
снял с себя порты, нагрузил их золотом, взвалил на плечи и потащил домой. Когда
вернулись разбойники и не нашли золота, то один из них пустил стрелу из лука
вверх с приговором: «Как высоко, так глубоко». То есть как высоко улетит
стрела, так бы глубоко лежал их клад. И что же? С плеча у мужика тотчас
сорвалось золото и с громом полетело в землю.

Разбойники склонны, по преданиям, на старости лет возвращаться к своим кладам
или пересылать на родину письма, где указано точное местоположение клада. Возле
села Кувай Алатырского уезда (ныне Ульянвоская область) в начале XIX века был
стан разбойников. Место это стало называться Городок. И сей­час там виден
небольшой курган в долине между горами, покрытый лесом. Клад здесь зарыт
богатый.
Вот одно из местных преданий середины XIX века. Лет 50 тому назад пришел в Кувай
невесть какой человек со степей от Кас­пийского моря и принес письмо от
сотоварищей Степана Разина, где описан клад под тем самым курганом. В пись­ме
сказано: «Там зарыто несметное множество золота и серебра. Одних наших братских
денег положено в кладу до 10 тыс. золотых, а атамановой казны и не перечесть.
Над этим кладом висит на золотой цепи икона Богородицы в золотой ризе». Вскоре
несколько удальцов из Кувая и со­седней деревни Аркаево вздумали было
воспользоваться сокровищем, зарытым в Городке, и начали рыть клад по ночам.
Несмотря на всевозможные страхи, представления свирепых медведей, огненных
людей, летящих огненных куч сена - бесстрашные ребята продолжали свое дело. Но
к величайшему изумлению, на другой день они приходи­ли и видели на месте клада
все зарытым и ровным, как будто не касалась к кургану рука человеческая.

Выбившись из сил в бесполезной работе по ночам, мо­лодцы принуждены были
обратиться за помощью к во-рожцу, у которого все клады были наперечет. Послали
за ним нарочного в Корсунь. Он пошептал-пошептал над водой, взглянул в дно
чашки и говорит: «Весь Кувай сто­ит на деньгах - кладах». Отправился ворожец и,
подъез­жая к Куваю, по словам подводчика, так и ахнул: «Смот­ри-ка, говорит,
денег-то, денег-то тьма какая! Видишь: весь Кувай в огнях! Это как жар горит
золото и серебро в кладах». Но подводчик, как ни пялил глаза, не видел ров­но
ничего. Приехав в Кувай, дока отправился вместе со смельчаками на место клада и
заставил их рыть.

Дружно закипела работа. И в первую же ночь достигли того, что заступом можно
было постукать в крышку мед­ного котла, и слышно было позвякивание денег. На
следу­ющую ночь совсем докопались до котла и начали обрывать его со всех
сторон. Ворожец, для большего успеха дела, сам подлез под котел и стал выпирать
его спиной. Котел с гулом поднимался, и рабочие ухватились уже за крышки его. Но
в это время кладокопатели, стоявшие поодаль, за­спорили насчет дележа клада -
всем ли класть поровну или уделить кому больше. Котел, вышедший уже до
поло­вины, вдруг начал с шумом уходить в землю все дальше и дальше. Одни оцепенели от страха. Другие уцепились было за крышку, но в их руках осталась одна земля. Котел со­всем исчез. Вылез из земли ворожец и осыпал ругатель­ствами поссорившихся молодцов. На следующую ночь кладу сделана была тризна. Принесли ему чашку меду и три ка­лача. Отправляясь восвояси, ворожец сказал, что клад этот выйдет наружу через пять или через десять лет7.

Характерно в этом рассказе отношение к кладу как к живому человеку и поминки по
нему как по покойнику. Народная молва о кладах - это, конечно, фольклор. Но
какие-то странные и непонятные реалии кладоискатель-ства здесь отражены, хотя и
в искаженном виде.

Немало разбойничьих сказок собрал и пересказал поэт В.Цыбин. Украшая реалии
сверх меры, он, тем не менее, все основные особенности преданий и легенд про
разбой­ничьи клады сохранил. Вот одна из таких легенд.

«Говорят старые люди, что много кладов схоронил Ку-деяр. Один из них - возле
Хренниковой мельницы, по Ксизовскому большаку сорок бочек золота высшей пробы
зарыто под площавым корнем в дурном верху под девятью зароками, девятью
запретами. Кто тронет - того в землю вгонит, кто увидит - ослепнет.

Еще давно, когда бояре были как татаре, при самом царе Иване Грозном, Кудеяр
ограбил царскую почту и все сорок бочек спрятал в подземелье, под корни дуба.
То же самое и на Лысой горе, что извечно прозывают Ендо-виной, в Кузьмином лесу
- три бочки золота тоже под чародейными запретами и под ворожейный зарок...

В этих местах когда-то жили силачи-богатыри, друг с другом горами перекидывались. А ныне какие пошли лю­ди? Ножки с подкосом, уши со звоном, а сами - с по­клоном. Городище было, дома стояли теремные, со све­телками. И меж этими богатырями Кудеяр силой своей ухватистой славился, хоть горами и не бросался.

Источник